ВОССОЗДАЙТЕ ШАМБАЛУ

23 ВОССОЗДАЙТЕ ШАМБАЛУ

В Новосибирске так всё почему-то происходит… что критики и книжки, и меня оттуда больше всех исходит. Да, в общем, только там и критикуют.

В трёх зарубежных странах книжку издают, и многие другие страны контракты предлагают. В Новосибирске всё ругают. А там — Полина, представляю, как она переживает. И про сборник скажут: “Вот опять придумал финт какой-то, лучше б бизнесом продолжил заниматься”. По телевизору в Новосибирске о предпринимателях первых передача шла. И про меня в ней вспомнили, с Полиной интервью в ней показали, вопрос задали дочери: “Твой папа не у дел теперь?..” — сказали. Полина про духовность что-то пыталась говорить, но там её прервали.

—  Немного ещё времени пройдёт, и большинство новосибирцев с пониманием к тебе и книге отнесутся. Из прежних — лучшие друзья к тебе вернутся, и новые появятся друзья.

В одном из центров городских недалеко от Вечного огня и новые, и прежние твои друзья Кедровую аллею возведут.

—  Вот это да! Ну, надо же! Такое чтоб помыслить… Кедровую аллею у Вечного огня… Ну, ты даёшь, Анастасия, мечтательница милая моя.

Она с травы вскочила, на колени встала, сияя вся, всплеснув руками, вдруг шёпотом произнесла:

—  Спасибо за слова такие. Милая. Моя. Ведь это я, Владимир, да? Я стала милой для тебя?

—  У нас так к слову как бы говорится. Ну, а мечта действительно красивая твоя.

—  И сбудется, поверь, она. Как помечтала, так всё и случится.

—  Само собой ничто не происходит в мире. Вот если бы ты чудо сотворить какое-то могла в Новосибирске. Да нет, не просто чудо, что толку от чудес, ни холодно от них, ни жарко. Вот если б сделать так могла, чтоб каждый житель города большого хоть чуть богаче стал и здоровее, ну, в общем, чтоб счастливей каждый стал в Новосибирске, вот тогда, быть может, и аллею люди посадили. Но такое, я думаю, всем твоим Светлым Силам, даже вместе, не по силам сделать. Такое не по силам никому.

—  Ты прав, Владимир, над волей человеческой никто не властен. Несчастной иль счастливой — сам строит человек свою судьбу. Осознанность для каждого дорогу выбирает.

—  А кто осознанностью нашею играет? Кто не даёт нам выбирать такую, чтобы счастливым из несчастных стать?

—  К чему искать причины вне себя, Владимир, что ты изменишь, если -кого-то станешь обвинять? Прекрасной мысль родилась у тебя: для людей города хорошее создать, — мне очень нравится она, с ней надо помечтать…

Так! Здорово! Придумалось! Вот это да! Войдут в века все люди города Новосибирска, там поколение счастливое родится. Счастливее живущий каждый станет и сейчас.

Давай помыслим вместе, как людям города, который так тебя волнует, сказать, пробившись к сердцу каждого, к Душе…

—  Что хочешь каждому из них сказать?

—  Что Шамбалу всем вместе можно воссоздать.

—  Да что за Шамбала? Ты говори яснее.

—  Веками ищут на Земле искатели святое место. Считают, что зовётся Шамбалой оно, что с мудростью вселенской в том месте связь с любым случится.

Но Шамбалу никто найти не смог, хоть стран заморских искатели объехали немало. И не найдут, коль будут так искать, ведь Шамбала у каждого внутри и внешне проявление её людьми воссоздаётся.

—  Конкретнее. Что сделать надо для связи с мудрою Вселенной и чтоб счастливей стать, и не внутри себя. Внутри себя всё как-то непонятно. Скажи о внешнем, что нужно строить, сеять или ломать?

—  Пусть каждый житель города большого достанет из смолистой шишки Кедра орешек маленький, во рту своём, в слюне своей его подержит. Посадит в доме в Землю в маленьком горшочке и поливает Землю каждый день. Перед поливом в воду пальцы рук опустит, беззлобным состоянье быть должно, и пусть себе, а главное, своим потомкам, детям, добра, осознанности Бога пожелает. Так каждый день.

Когда взойдёт росточек, с ним можно мысленно беседовать о сокровенном. В день летний и неморозной ночью горшочек с маленьким росточком на улице среди других растений нужно ставить. Пусть он со звёздами, луною, солнышком в общенье вступит, познает дождик, ветерок и дух травинок, растущих рядом, и в дом вернётся снова к своим друзьям, родителям своим. Так делать можно много раз, когда желанье есть и время.

В века росточек прорастает, ведь больше полутысячи лет Кедр проживёт, потомство даст и новым Кедрам о Душе взрастивших их расскажет. Когда он в доме вырастет на тридцать сантиметров, весною ранней в Землю можно посадить росточек. Пусть власти города всем тем, кто Землю не имеет, хоть метр один квадратный Земли для их росточка отведут.

И с краю города, на берегу реки и вдоль дорог, среди домов и в центре многолюдных площадей посажены росточки будут. Пусть люди каждый свой росточек берегут и пусть друг другу помогают.

Со всей Земли веками в этот город будут ехать люди, чтоб посмотреть, к святыням прикоснуться, с людьми его счастливыми обмолвиться хоть словом.

—  С чего же вдруг со всей Земли поедут люди? Чтоб на озеленение города обычное взглянуть? Вот если б ты в Новосибирске какие-то святыни вдруг открыла! Дольмены, например, как в Геленджике. Ты о дольменах геленджикских рассказала, сейчас туда из разных городов России, да и стран других стремятся люди. Я видел, каждый день экскурсии теперь идут к дольменам.

И каждый год в сентябре из разных городов на конференцию съезжаются читатели. Художники устраивают выставки картин, и фильмы там снимают. А тут, вот невидаль, какая, деревья в городе растут. И не деревья, только лишь росточки Кедров.

—  Росточки эти будут непростые. Звенящим Кедрам уподобятся они. Согретые теплом людских сердец, с Душой соприкоснувшись человечьей, они Вселенной лучшие лучи в себя вберут и людям отдавать их станут. И на века и люди, и Земля в том месте воссияют. И новая осознанность придёт, открытия вселенского масштаба от тех людей по всей Земле пойдут!

Святое место, что это такое, знаешь? Поверь, Владимир, ты в городе тебе родном его познаешь.

—  Заманчиво, конечно, это всё. Но ты пойми, Анастасия, одной тебе в такое вряд ли кто поверит. История подобного не знала, наука современная не подтвердит. Вот если б что-то повесомее тебя, с авторитетом, всем известным, такое показало…

—  В Коране мудро сказано, что значат дерева. И Будда мудрость познавал, в леса надолго удаляясь. Скажи, Владимир, ты ведь Библию читал?..

—  Читал, и что из этого?

—  В Завете Ветхом сказано: ещё до рождества Христова мудрейший из правителей Земли, царь Соломон, из Кедра храм во славу Божию и дом себе построил. Он тысячи людей нанял, чтобы рубили Кедры и ему несли с далёких мест. Царь Соломон мудрейшим был, так Библия гласит, и “Песнь Песней”, написанная им, до дней дошла сегодняшних.

В Завете Ветхом говорится также, что к концу жизни дней своих из разных стран, вер разных, его гарема жёны от веры Соломона стали уводить. Он веры разные познал, какою удовлетворился, знаешь?

—  И какой же?

—  Той, где не только рубят, но и сажают дерева. И понял, умирая, мудрый царь. И дом его, и храм во времени сотрутся, потомки не удержат власть, величие. Могущество померкнет государства, — так и случилось всё.

И до сих пор Душа его ошибкою содеянной томится. И понял мудрый царь: “Нельзя Богоугодное свершить, при этом сотворённое Создателем, живое убивая”. Томление Души его и многих Душ людских в тысячелетиях длится, взирая, как одна ошибка тысячелетия вершится. Её исправить можно, и тогда взойдёт над миром вновь прекрасная заря. О городе твоём по всем земным каналам и вселенским молва пойдёт.

Из всех чудес на свете, дошедших до сегодняшнего дня, никто ещё не слышал о городе таком, где каждый житель с любовью необычною и с лаской, и с Душой такие дерева взрастил, в Любви Пространство, в храм истинный, живой, вселенский окаменевший город превратил. Для этого осознанность божественною быть должна, так пусть же, пусть у каждого появится она, предназначение своё, вселенское понять поможет.

—  Быть может, есть рациональное зерно в словах твоих, Анастасия, и я об этом, может, напишу, пусть люди сами всё определяют, но, знаешь, должен я тебя предупредить: и ты здесь кое-что теряешь. Ты о деревьях так всё говоришь… Ну, в общем… Замуж никогда официально выйти ты не сможешь. Чтоб расписаться в загсе, документов не имеешь, а тут с таким значением о деревьях говоришь… И без того церковные служители тебя язычницей считают, а как слова твои вот эти напишу, они и к храму близко тебя не подпустят и ни за что ни с кем тебя не обвенчают.

—  Владимир, напиши слова мои, пусть люди их узнают. Сам не стыдись ты этих слов, смири свою гордыню. Не сразу и не все, быть может, значенье осознают этих слов. Но в городе твоём учёных много есть, они научным языком мной недосказанное скажут, коль ты считаешь, что их люди больше понимают. И журналисты… За критику ты не сердись на них, ещё не все из журналистов свои слова сказали. А коль венчаться мне придётся, поверь, Владимир, мне — венчающий найдётся.

—  А если в городе ином, не в Новосибирске такое тоже люди сотворят?

—  Любой так город может возродиться. Чтоб действа совершить такие, осознанность иная в людей должна вселиться, а коль появится она, изменят облик города. Но будет первый среди них, кто первый Благодать познает.

—  Блаженная Анастасия, ты, наивная, о лучшем лишь всегда мечтаешь. Ну, ладно, напишу, что говорила ты, пусть люди и такое знают.

—  Спасибо. Спасибо… Не знаю, как ещё благодарить.

—  Да чего уж там… не трудно написать. Ещё добавить можешь, но немножко.

—  Прошу вас, люди, не в суете слова читайте, осознайте.

—  Вот ты, Анастасия, отвечаешь на вопросы, которые читатели задают, о человеке говоришь как о творце, но ты ведь женщина. Лидер одной духовной конфессии, знаешь, что о женщинах сказал?

—  И что же?

—  А то сказал, что женщины творить не могут, их предназначение в том и состоит, чтобы красивыми им быть, мужчин лишь вдохновлять на разные дела и творчество, а всё творят только мужчины.

—  Но ты, Владимир, согласен с высказываниями такими?

—  Наверное, с ним можно согласиться. Знаешь, есть статистика — наука беспристрастная такая. Так вот, если по статистике смотреть, следующая ситуация получается.

—  Какая?

—  Андрей Рублёв, Суриков, Васнецов, Рембрандт, ну, и другие знаменитые художники мужчинами все были, а женщин среди них нет вообще, по крайней мере, я и не припомню женщин. Изобретатели самолёта, машин, электродвигателя, спутников, ракет — тоже мужчины. Сейчас одним из самых популярных искусств кино у нас считается, чтоб фильм поставить, нужен кинорежиссёр, он для кино один из самых главных. И снова все лучшие кинорежиссёры — мужчины. Бывают женщины, но редко. И у них нет выдающихся, ну, таких, как у мужчин, интересных фильмов. И музыканты лучшие всегда мужчины, философы, и те, которые из древности до нас дошли, и современные, — тоже мужчины.

—  Но для чего ты мне все это говоришь, Владимир?

—  Так, мысль одна есть у меня. Я думаю, она тебе поможет.

—  Какая мысль? Со мной ты ею поделиться можешь?

—  Такая мысль. Тебе, Анастасия, надо больше уделить внимания какому-то благоустройству здесь и воспитанию ребёнка, о мире, людях ты не очень загружай себя, в конце концов, со всеми делами мужчины могут разобраться. Только мужчины, так статистика говорит. Наука точная, беспристрастная. И по истории всё так случалось, что мужчины главное всё делали, а от истории нам тоже не уйти. Ты поняла, какая неопровержимая получается мысль?

—  Да, я поняла тебя, Владимир.

—  Ты только не расстраивайся. Лучше раньше всё понять, чтобы делами своими заняться, а не теми, которые другие лучше могут сделать. Ты мир стремишься к лучшему менять, а это могут сделать лишь мужчины, они всё лучшее изобретают и лучше женщин всё творят. Согласна с этим?

—  Владимир, я согласна с тем, что внешне выглядит творцом мужчина. С позиций материальных если посмотреть.

—  Что значит внешне? И как ещё, с каких таких позиций на факты неопровержимые можно смотреть? Ты лучше тут не философствуй, а конкретно мне скажи: ты сотворить хоть что-то сможешь? К примеру, можешь вышивать хотя бы? Иголкой по ткани можешь рисунок красивый вышить?

—  Рисунок вышить я иголкой не смогу.

—  А почему?

—  Иголку в руки взять я не смогу. Иголку, что содеяна из недр живой природы. К чему ж творить, сначала разрушая творение великое, живое? Представь, Владимир, когда разрежет кто-то неразумный картину, полотно великого художника, как ты сказал, творца и станет зайчики, фигурки резать из кусочков полотна, его деяния можно творчеством назвать, пред этим на неразумность скидку сделав? Но если то же самое станет творить другой, разумный, понимающий, что есть вокруг него, тогда определение иное его деяния приобретут.

—  Какое?

—  Подумаем давай мы вместе. К примеру, можно вандализмом его деяния назвать.

—  Ну надо же, куда хватила. Так что же все творцы, художники — вандалы?

—  Они художники, творцы в сознании мирозданья на уровне своём. Но если на другом сознание уровне окажется у них, творения способом иным вершиться будут.

—  Каким — иным?

—  Тем, что Создатель всё творил в своём порыве вдохновения. И совершенствовать творения свои и новые вершить он человеку, лишь человеку одному способность дал.

—  А чем Создатель всё творил? И инструмент какой для творчества он человеку дал?

—  Мысль — главный инструмент Великого Творца. И человеку мысль дана. Творения Истинны тогда, когда в свершеньях мысли действует Душа, и интуиция, и чувства, и главное, а главным будет осознания чистота.

Смотри, цветок растёт у наших ног, его прекрасны формы и цвета, полутона меняются в живом творении, усовершенствуй их своею мыслью. Сконцентрируйся, попробуй их изменить на лучшее видение.

—  Какое, например?

—  Ты сфантазируй сам, Владимир.

—  Ну, сфантазировать смогу. Один, к примеру, красный лепесток пусть будет у ромашки этой, другой останется как есть, так чередуются, по-моему, так лучше, веселее будет.

И вдруг Анастасия замерла. Внимательно стала смотреть на белую ромашку. И, понимаете, она, ромашка, тихонько, медленно, но прямо на глазах сменила лепестков своих цвета. Они чередоваться стали — красный, белый, снова красный. Сначала красные едва заметны были, потом сильнее покраснели, все ярче красный цвет их получался, и наконец они пылать, словно светиться красным цветом стали.

—  Вот видишь, как произошло, придумал ты, а я всё мыслью сотворила.

—  И что же, люди все так делать могут?

—  Да! И делают. Но материал используют при этом, сначала омертвляя материал, а мёртвое лишь разлагаться может. Так человечество веками бьётся, чтобы своих творений разложение приостановить, так гнили мысль людская всё больше отдаётся, и некогда подумать человеку, что Истинным Творением зовётся.

Всему сначала мысль предшествует, потом со временем её и воплощают в материю или обустройство общества меняют. Но лучшее иль худшее творят — не сразу понимают.

Вот ты ромашки лепестков цвет захотел сменить. Я мыслью их сменила, ромашка подчинилась мысли человека, теперь внимательно смотри, ты лучшее помыслил? Совершеннее того, что было?

—  По-моему, повеселее стало, попестрее.

—  Но почему без восхищенья говоришь ты о Творении новом?

—  Не знаю, может, ещё чего-то не хватает, цветов каких-то, я пока не знаю.

—  Цвета друг с другом в противоречия вошли, полутона нежнейшие за пестротой поблекли. Спокойных нежных чувств не вызвать пестроте кричащей.

—  Ну, ладно, попробуй всё вернуть обратно.

—  Не я, обратно измениться сама ромашка сможет. Цвет красный опадёт. Ведь мы её, живую, не убили. Природа всё сама в гармонию вернёт.

—  Так что же, по-твоему, Анастасия, мужчины все вандалы несмышленые, а женщины — творцы?

—  Мужчины все и женщины едины, начала в каждом два сливаются в одно. И в творчестве своём они неразделимы, для них обоих земное существует бытиё.

—  Но как же так? Совсем не ясно. Вот я, к примеру, я — только мужчина.

—  А из чего ты состоишь, Владимир? Плоть женщины и плоть мужчины в единое слились, в тебе объединились, и Дух двоих в единый слился Дух.

—  А для чего ж тогда твердят, трактаты пишут, что женщина, а что мужчина есть и кто из них сильнее, кто главнее?

—  Подумай сам, кто хочет и с какою целью твою осознанность, твоё сознание, что изначально всем Создатель дал, догматом заменить своим?

—  А вдруг кому-то больше дал Создатель, и он, учитель, стремится поделиться мудростью своей со всеми?

—  У каждого росточка на Земле, у семени берёзки, Кедра и цветка есть информация Создателя сполна.

Так как же мысль тебе прийти смогла, что Высшему Творению своему Создатель мог помыслить недодать чего-то? Что может быть обидней для Отца подобного упрёка?

— Да что ты, я никого не упрекаю. Я просто про себя, так как бы размышляю.

Посмотрите также эти записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Книги