ДЕНЬ ДАЧНИКА И ПРАЗДНИК ВСЕЙ ЗЕМЛИ!

9

— Но почему благодаря дачникам и именно России? Почему? Какая взаимосвязь здесь?

— Понимаешь, Владимир, Земля хоть и большая, но она очень, очень чувствительная.

Вот ты тоже большой по сравнению с комариком, а сядет комарик на тебя, и ты чувствуешь его прикосновение. И Земля всё чувствует. Когда в бетон и асфальт её закатывают, когда вырубают и жгут растущие на ней леса, когда ковыряют недра её и сыплют в неё порошок, называемый удобрениями.

Ей больно бывает. Но она всё равно любит людей, как мать любит детей своих.

И старается Земля забрать в недра свои злобу людскую, и только когда не хватает сил у неё сдерживать, прорывается злоба извержением вулканов и землетрясениями.

Земле помогать нужно. Силы ей придаёт ласка и бережное обращение. Земля большая, но самая чувствительная. И чувствует она, когда к ней с лаской прикасается хотя бы одна человеческая рука. О, как чувствует и ждёт она этого прикосновения!

В России некоторое время землю считали достоянием всех и ничьим конкретно. Люди не воспринимали её как свою. Потом произошли перемены в России. Стали людям давать маленькие участки земли под дачи.

Не случайно произошло так, что эти участочки очень, очень маленькими были и невозможно на них механизмы всякие применять. Но истосковавшиеся по земле россияне с радостью брали их. И бедные брали, и богатые. Потому что ничто не может разорвать связь человеческую с землёй!

Получив свои маленькие участочки, люди почувствовали интуитивно… И миллионы пар рук человеческих с любовью прикоснулись к земле. Именно руками своими, не механизмами, люди трогали ласково Землю на своих маленьких участочках. И она чувствовала. Чувствовала прикосновение каждой руки в отдельности. И нашла в себе силы Земля, чтобы ещё продержаться.

— Так что же получается? Каждому дачнику памятник ставить нужно, как спасителю планеты?

— Да, Владимир, они спасители.

— Но памятников столько не сделать. Лучше для них учредить праздник всеобщий, ну выходной или два выходных, «День дачника» или «День Земли» назвать в календаре.

— Ой! Праздник! — всплеснула руками Анастасия. — Как здорово ты придумал. Праздник! Обязательно нужен весёлый и радостный праздник.

— Вот ты и посвети своим Лучиком правительству нашему, да депутатам Государственной Думы, пусть они закон такой издадут.

— Я не смогу пробиться к ним. Они в суете повседневной. Им решений много принимать приходится, думать совсем некогда. Да и смысла особого не имеет осознанность их повышать. Тяжело им будет осознавать, видеть полную реальность. Решения более верные, чем сейчас принимаются, им не позволят принять.

— Кто же правительству, президенту может не позволить?

— Вы. Массы. Большинство. Непопулярными мерами назовёте правильные решения.

— Да, правильно говоришь. У нас демократия. Наиболее важные решения принимаются большинством. Большинство всегда право.

— Наибольшей осознанности всегда достигали сначала единицы, Владимир, а большинство лишь через некоторое время постигало её.

— Если так, зачем тогда демократия, референдумы?

— Они нужны как амортизаторы, чтобы резких толчков не было. Когда амортизаторы не срабатывают, происходит революция. Период революции всегда тяжёл для большинства.

— Но праздник дачников — не революция, что в этом плохого?

— Праздник такой — это хорошо. Он нужен. Обязательно нужен. Надо его сделать быстрее. Буду думать, как быстрее.

— Я помогу тебе. Я лучше знаю, какие рычаги в нашей жизни эффективнее срабатывают. Я в газете… Или нет, в книге твоей о дачниках напишу и попрошу людей, чтоб они телеграммы в правительство и Государственную Думу направляли: «Просим учредить праздник Дачника и праздник Земли». Только вот какого числа?

— Двадцать третьего июля.

— Почему — двадцать третьего?

— День подходящий. И потому, что это день твоего рождения. Ведь идея эта прекрасная — твоя.

— Хорошо. Значит, пусть в телеграммах люди пишут: «Двадцать третьего июля узаконьте праздник Дачника и праздник всей Земли».

Как только в правительстве и в Госдуме читать начнут и задумаются: «К чему бы это люди телеграммы такие шлют?» — ты тут своим Лучом как шарахни!..

— Шарахну! Изо всех сил шарахну! И праздник будет светлый и прекрасный. Все! Все люди будут радоваться и Земле всей радостно будет!

— А все почему радоваться должны? Только для дачников этот праздник.

— Надо так сделать, чтобы все радовались. Всем чтобы хорошо было. Этот праздник начнётся в России. И станет самым прекрасным праздником на всей Земле. Праздником Души.

— И как же он проходить будет самый первый раз в России? Никто ж не знает, как праздновать его.

— Сердце каждому подскажет в этот день, что ему делать нужно. А в общем, я смоделирую сейчас.

Далее Анастасия заговорила, чётко произнося каждую букву. Она говорила быстро и вдохновенно! Необычен был и ритм её речи, построение фраз, произношение:

— Пусть в этот день Россия проснётся на рассвете. Все люди семьями, с друзьями и одни к земле придут и встанут на неё босыми ногами. Те, у кого есть свои маленькие участочки, где они своими руками выращивают плоды, пусть встретят первый Солнца луч среди своих растений. Потрогают руками каждый вид.

А солнышко взойдёт, пусть разных ягод по одной сорвут и их съедят. И есть им ничего не нужно больше до обеда.

Пусть до обеда уберут участки. Подумает пусть каждый о жизни, радость в чём и в чём его предназначенье.

О близких вспомнит каждый пусть с любовью, о друзьях. О том, зачем растут его растения, и каждому пусть даст своё предназначенье.

И каждый до обеда обязательно хоть час один должен побыть в уединении. Неважно, где и как, но обязательно, чтоб быть в уединении. Хоть час один в себя попробовать смотреть.

В обед пусть соберётся вся семья. Живущих вместе и издалека пришедших в этот день. Обед пусть приготовят из того, что родила Земля к обеденному часу. Пусть каждый то на стол поставит, что пожелает сердце и душа. И ласково в глаза друг другу пусть посмотрят члены всей семьи. И самый старший стол пусть благословит вместе с младшим самым. И за столом спокойная беседа пусть звучит. О добром разговор быть должен. О каждом, рядом кто.

Необыкновенно ярко вырисовывались картины, описываемые Анастасией. И сам я ощущал себя, сидящим за столом, и рядом — люди. Увлекшись праздником, поверивший в него, ещё верней сказать, будто бы уже участвовал в нём, я добавил:

— Надо первый тост сказать перед обедом. Бокалы всем поднять. За Землю выпить, за Любовь.

Казалось, я уже держал бокал в руке.

И вдруг она:

— Владимир, пусть не будет на столе хмельной отравы.

Из рук моих исчез бокал. И вся картина праздника исчезла.

— Анастасия, прекрати! Не порти праздник!

— Что ж, раз хочешь ты, пусть на столе вино из ягод будет, и мелкими глотками нужно пить его.

— Ну ладно, пусть вино. Чтоб сразу не менять привычек. А что после обеда будем делать?

— Пусть возвратятся люди в города. Собрав плоды участочка своей земли, везут в корзинках и угостят плодами тех, кто не имеет их.

О, сколько положительных эмоций в этот день! Они болезни многих победят. И те, что смерть болезни предрекали, и те, которых годы не изгнали, уйдут. Пусть тот, кто болен неизлечимо иль слегка, в этот день встречать придёт поток людей, с участочков своих вернувшихся. Лучи Любви, добра и привезённые плоды излечат, победят болезни.

Смотри! Смотри! Вокзал. Людей поток с корзинками цветными. Смотри, как светятся покоем и добром глаза людей.

Анастасия словно вся сияла, всё больше воодушевляясь идеей праздника. Глаза её уже не просто радостно блестели, они словно искрились голубоватым светом. Выражение её лица менялось разными, но всегда радостными нюансами, словно в мозгу её бурным потоком неслись картины Великого Праздника.

Вдруг она замолчала, потом, согнула одну ногу в колене и, подняв правую руку вверх, одной ногой оттолкнулась от земли и взлетела, как стрела, поднялась над Землёй. Почти до первых сучков кедров допрыгнула. Когда опустилась, взмахнула рукой, хлопнула в ладоши — на поляне голубоватое свечение разлилось. Все слова, которые говорила Анастасия словно повторяла каждая малюсенькая травинка и букашка и каждый величественный кедр. Звуки голоса Анастасии словно усиливала невидимая силища. Они не были громкими, но создавалось впечатление, что слышит их каждая жилочка необъятной Вселенной.

И я тоже вставлял свои фразы. Потому что невозможно было удержаться, как начала она:

— В Россию в этот день приедут гости! Все те, кого рождала Атлантами Земля! Как блудные, вернутся сыновья!

И пусть по всей России в этот день проснутся на рассвете люди. И пусть весь этот день Вселенской арфы струны мелодией счастливой зазвучат. Все барды пусть на улицах и во дворах играют на гитарах. И тот, кто слишком стар, пусть в этот день побудет очень юным, как много-много лет тому назад.

— И я, Анастасия, буду юным?

— И мы с тобой, Владимир, будем юны, как будут люди юны в первый раз. И старики напишут детям письма. И дети все родителям своим. И малыши совсем, свой первый в жизни сделав шаг, в мир радостный, счастливый пусть войдут. И в этот день детей ничто не огорчит. Пусть взрослые на равных будут с ними.

И боги все опустятся на Землю. В день этот боги все пусть воплотятся в образах простых.

И Бог, един, Вселенский, будет счастлив. Пусть в этот день ты будешь очень счастлив! Любовью, засветившейся Землёй!

Анастасия увлеклась картинами праздника. Она кружилась по поляне, словно в танце, всё больше воодушевляясь.

— Стой! Стой! — крикнул я Анастасии, вдруг осознав, что она воспринимает всё всерьёз. Она не просто говорит слова. Я понял, она моделирует каждым своим словом и странным построением фраз! Моделирует картины праздника! И с присущим ей упорством будет их моделировать, мечтать о нём, пока не воплотятся её мечтания в реальность. Как фанатичная будет мечтать! Для своих дачников стараться, как двадцать лет до этого старалась. И крикнул я, чтобы остановить её:

— Ты что, не поняла? Ведь это шутка, с праздником! Я пошутил!

Анастасия вдруг остановилась. Я на неё как посмотрел, так сразу в душе словно защемило что-то от выражения её лица. Лицо её растерянным, как у ребёнка, было. И с болью, сожалением смотрела на меня она. Как будто разрушитель я какой-то. И почти шёпотом она заговорила:

— Я приняла всерьёз, Владимир. Я смоделировала уже всё. И в цепь событий предстоящих телеграмм людских вплелось звено. Без них нарушится событий череда. Я приняла твоё, поверила в него, произвела. Я чувствовала, искренне ты говорил о празднике, о телеграммах. Не забирай обратно сказанного слова. Ты только помоги мне телеграммами, чтоб я, как ты сказал, могла своим помочь Лучом.

— Ладно, попробую, только успокойся, может, эти телеграммы никто отправлять не захочет…

— Найдутся люди, те, которые поймут. Почувствуют в правительстве и в Думе вашей тоже. И будет праздник! Будет! Посмотри…

И снова праздника картины понеслись.

Вот и написал я об этом, дальше поступайте, как сердце велит и Душа.

Посмотрите также эти записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Книги