ДЕДУШКА АНАСТАСИИ

25

Я оглянулся по сторонам… Дедушка Анастасии стоял почти рядом с лавочкой, палочкой подталкивая к урне кем-то брошенную на газон бумажку. Я вскочил. Мы поздоровались с ним за руку. Глаза у него весёлые, добрые, и в общении он простой. Не то, что прадед. Прадед, когда в тайге его видел, молчал всё время, и глаза его в пространство смотрели, словно сквозь человека.

Мы сели с дедушкой на лавочку, я спросил его:

— Как же вы добрались и меня нашли?

— Не такая уж проблема добраться и тебя найти с помощью Анастасии.

— Надо же, родила она… Сказала, что родит — и родила… Одна, в тайге, не в больнице. Больно, наверное, было ей? Кричала?

— Это с чего же больно должно было ей быть?

— Ну, женщины когда рожают — им же больно. Некоторые даже умирают при родах.

— Больно бывает только тогда, когда зачат человек греховно. Вследствие утех плотских. За это женщина и расплачивается болью при родах и муками в жизни последующей. Если же зачатие с иными устремлениями произошло, боль лишь усиливает у рожающей ощущение великой радости творения.

— Куда же боль девается? Как она может радость усиливать?

— Женщину когда насилуют, она что испытывает? Конечно же боль, отвращение. А когда сама отдаётся, то та же боль в другие ощущения переходит. Такая же разница и при родах бывает.

— Значит, Анастасия без боли родила?

— Конечно, без боли. И день выбрала подходящий, тёплый, солнечный.

— Как выбрала? Рожают ведь неожиданно.

— Неожиданно, когда зачинают нечаянно. На несколько дней мать всегда может задержать или ускорить появление младенца.

— И вы не знали, когда она родить должна? Не стремились ей помочь?

— В этот день мы почувствовали. День прекрасен был. Пошли мы на её полянку. На краю полянки медведицу увидели. Ревела медведица от обиды. Ревела и лапой по земле изо всех сил колотила. Анастасия лежала на том месте, где мать её родила, и комочек маленький, живой у неё на груди. Волчица его облизывала.

— А медведица почему ревела? На что обиделась?

— Волчицу Анастасия подозвала, а не её.

— Так сама бы подошла.

— Без приглашения они никогда не подходят. Представь себе, какое столпотворение получится, если они без приглашения будут подходить, когда сами захотят.

— Интересно, как она сейчас справляется с ребёнком?

— Поехал бы и посмотрел, раз интересно.

— Она же сказала, что я не должен общаться с ним, пока не очищусь от чего-то там. Надо по святым местам проехать сначала. А достаточного количества денег нет.

— Мало ли чего она, алогичная, сказала, ты же отец. Действуй сам, как нужным считаешь. Накупил бы ползунков разных, пелёнок, распашонок, погремушек да потребовал одеть ребёнка по-нормальному, не мучить его. А то ведь голенький совсем в лесу.

— У меня такое желание и возникло, как услышал о сыне. Я так и сделаю. А про алогичность вы точно подметили. Наверное, потому у меня к ней и чувства какие-то непонятные. Сначала удивление, теперь уважение всё же появилось и ещё что-то непонятное. Но не такое, как любовь к женщине. Я помню, какое чувство было, когда влюблялся раньше в женщину. Сейчас что-то другое. Наверное, её и невозможно любить обычной любовью. Что-то мешает. Может, как раз её алогичность и мешает.

— Алогичность Анастасии, Владимир, — не глупость. Кажущаяся её алогичность духовные забытые законы из глубин Вселенной извлекает, а может, и новые создаёт.

Светлые силы и тёмные замирают иногда от её кажущейся алогичности, а потом вдруг ярче вспыхивает уже известная всем простая Истина бытия. Не всегда и мы нашу Анастасию можем понять. Хоть и внучка она наша. На глазах росла. А раз не всегда понимаем, то и помочь существенно не можем. Потому часто одна она остаётся со своими устремлениями. Совсем одна. С тобой вот встретилась, открылась вся тебе и другим через книжку. Воспрепятствовать хотели мы. Любви её воспрепятствовать хотели. Непонятен и абсурден выбор её казался.

— Мне и сейчас её выбор непонятен. Читатели тоже вопросы задают. «Кто вы такой? — спрашивают. — Почему вас выбрала Анастасия?». Я ответить не могу. Понимаю, по всей логике рядом с ней должен был оказаться какой-нибудь учёный или духовный человек. Он бы и понять её смог и полюбить. Пользы они вместе больше бы принесли. А мне свою жизнь менять приходится, разбираться со многими вопросами, которые для других, более просвещённых, уже давно ясны и понятны.

— Жалеешь теперь, что жизнь поменялась твоя?

— Не знаю. Осознать всё пока пытаюсь. А на вопрос, почему она меня выбрала, людям так и не могу ответить. Ищу и не нахожу ответа.

— И как же ты ответ ищешь?

— В себе разобраться пытаюсь — кто я такой.

— Может быть, в чём-то выдающийся. Да?

— Может, думаю, есть что-то. Говорят же, подобное притягивается подобным.

— Владимир, тебе Анастасия о гордыне, самости говорила? Говорила о последствиях этого греха?

— Да, говорила, что это смертный грех, уводящий человека от Истины.

— Не выбрала она тебя, Владимир. Не выбрала, а подобрала. Как никому ненужное и отжившее подобрала. Мы это тоже не сразу определили. Обиделся?

— Не совсем согласен я с вами. У меня семья была — жена, дочь, дела в бизнесе шли неплохо. Ну пусть я не выдающийся, только и не из последних, чтоб подбирать, как бомжа или что-то ненужное, брошенное.

— С женой у тебя в последнее время любви не было. У тебя свои жизнь и интересы, у неё свои. Только быт и объединял вас, а скорее, инерция прошлых чувств, со временем всё более затухающих. Дочери с тобой говорить тоже было не о чем. Бизнес твой её не интересовал. Только тебе и казался он значительным. Доход материальный приносил. Сегодня доход — завтра ничего или убыток, разорение. Да и болен ты был. Чуть совсем не загубил желудок. С твоим образом жизни разгульным тебе было не выкарабкаться из болезни твоей. Всё было кончено. И не было ничего.

— А вам-то что? Ей я зачем? Для эксперимента? Расчёт в этом какой?

— Она просто полюбила, Владимир. Искренне, как во всём. И счастлива, что не взяла из вашей жизни никого, способного принести радость другой женщине. Не поставила себя в привилегированное положение. Рада тому, что она как все женщины.

— Значит, это блажь её? Хочет, чтоб как у всех женщин было: курил, гулял… Надо же, какое самопожертвование для блажи.

— Её любовь искренняя. Без блажи и расчётов. Казавшаяся поначалу алогичной светлому и тёмному, нам и другим, она ярко в реальности высветила понятие и смысл Любви. Не словами, поучениями и нравоучениями, а реальными свершениями в вашей, твоей жизни. Силы света, Творца говорят через её Любовь. И не просто говорят, показывают явно, как до сих пор ещё ни разу не показывали: смотрите, какова сила женщины, сила чистой Любви. За мгновение до смерти она может дать новую жизнь. Поднять любимого человека, вырвать его из цепких лап темноты и унести в светлую бесконечность. Окружить пространством Любви и дать вторую жизнь, жизнь вечную.

Её Любовь, Владимир, вернёт тебе любовь твоей жены, уважение дочери. Тысячи женщин пылающими взорами любви будут смотреть на тебя. У тебя будет полная свобода выбора. И если из всего многообразия внешнего проявления любви тебе удастся увидеть и понять ту одну, она будет счастлива. Но в любом случае ты будешь знаменит и богат, тебя невозможно будет разорить. Написанная тобой книга будет разлетаться по миру и приносить тебе доход, и не только материальный, она тебе и другим будет давать силу большую, чем физическая, материальная.

— Книжка действительно начинает хорошо раскупаться. Но я сам написал её, хоть некоторые люди говорят, что Анастасия тоже каким-то образом помогала. Как вы считаете, это только моя книжка или она написана с её участием?

— Ты совершил все действия, присущие писателю. Брал бумагу, водил ручкой, описывая произошедшее. Свои умозаключения изложил присущим только тебе языком. Организовал издание книги. Твои действия ничем не отличались от обычных действий писателя.

— Значит, книжка только моя? Анастасия ничего этого не делала?

— Да, не делала. Ручкой по бумаге она не водила.

— Вы так говорите, будто бы она всё же как-то способствовала её появлению. Если это так, скажите яснее. Что она сделала?

— Анастасия, Владимир, чтобы ты смог написать эту книжку, отдала свою жизнь.

— Ну вот. Совсем непонятно всё стало. Зачем? Как она может, живя в лесу, жизнь отдать за какую-то книжку? Кто она? Сама говорит: «человек». Другие инопланетянкой её называют, богиней. Можно окончательно запутаться. Хоть как-то определиться для себя хочется.

— Всё очень просто, Владимир. Человек — единственное существо во Вселенной, которое живёт сразу на всех планах бытия. В земной своей сущности большинство видит только земное, материализованное проявление. Есть те, кто ощущают сущности и другие, невидимые. Люди, называющие Анастасию богиней, не грешат перед Истиной. Главное отличие человека от всего сущего в том, что человек наделён способностью творить настоящее и будущее своими мыслями, создавая формы и образы, которые и материализуются впоследствии. От яркости, гармоничности, скорости мысли, чистоты помыслов человека-творца и зависит будущее. И в этом смысле Анастасия — богиня. Ибо скорость мысли её, яркость и чистота формируемых образов таковы, что одна она оказалась способной противостоять всей тёмной громаде противоположностей. Одна. Только неизвестно, сколько времени сможет она выдержать. Всё ждёт, верит, что осознают люди, помогут ей. Перестанут производить тьму и ад.

— Кто производит тьму и ад?

— Предсказатели, верящие и говорящие о катастрофе, конце света, сами и производят мысли-формы конца света. Множество учений, предрекающих всеобщую кончину человечества, своими мыслеформами приближают её. Их много, очень много. И не подозревают эти люди, ища спасения для себя, ища Земли Обетованной, что им-то уж точно уготован ад.

— Но те люди, которые говорят о страшном суде, о катастрофе, верят в них, они ведь искренне молятся за спасение своих душ.

— Не вера в свет, в любовь, чем Бог является, движет ими, а страх. И это страшное они себе готовят сами. Подумай, Владимир. Представить себе попробуй. Вот мы сейчас сидим с тобой на этой скамейке. Ты видишь перед собой множество людей. Вдруг часть из них начнёт корчиться в судорогах от страшной боли, грешники якобы они. Вокруг нас на Земле много разлагающихся трупов, а мы сидим с тобой нетронутыми и наблюдаем. Наша скамейка находится как бы в раю. Но не разорвётся ли твоя душа от ужасающей картины происходящего? Не лучше ли умереть, уснуть за мгновение до такого созерцания?

— Ну а если все спасённые праведники будут в Земле Обетованной, где трупов разлагающихся вокруг не будет, картин страшных?

— Когда с другого края Земли к тебе приходит известие о смерти близкого или родственника, разве не ощущаешь ты печаль, горе в душе своей?

— Каждый в этом случае, наверное, расстраивается.

— Так как же можно помыслить для себя рай, осознавая, что большая часть твоих соотечественников, друзей и родственников уже погибли, другие умирают в страшных муках! До какой степени должна очерстветь душа, в какую пучину мрака погрузиться, чтобы, осознавая происходящее, радоваться? В царстве света такие души не нужны. Ибо они и есть производное тьмы.

— А великие учителя человечества, написавшие и пишущие разные учения, для чего тогда о конце света, о страшном суде говорят? Кто же тогда они? Куда людей ведут? Зачем так говорят?

— Трудно определить конечность их помыслов. Возможно, собрав вокруг себя толпы людские, за счёт притягательности представлений они осуществят поворот в осознанности.

— Поворот могут осуществить ныне живущие. А те, кто были раньше, учения свои оставили?

— И они могли готовить поворот в надежде, что последователи его осуществят, откроют истину. Может быть, ждут они, когда событийности бытия укажут большинству тупиковость пути, помогут события им повернуть к свету идущих с ними и верующих в них.

— Если вы всё это знали, то почему сидели в лесу и молчали столько лет? Почему не пытались раньше объяснить это кому-нибудь? Анастасия говорила, что ваш род из поколения в поколение на протяжении тысячелетий ведёт такой своеобразный образ жизни, сохраняя Истины Первоистоков.

— В разных концах Земли есть люди, сохранившие отличный от технократического образ жизни, сохраняя присущие только человеку способности. В разные времена ими делались попытки поделиться своей осознанностью. И всегда пытавшиеся погибали, не успев сказать существенного. Производимые ими мыслеформы и образы были сильны, но противостоящих было великое множество.

— Значит, и Анастасию они сомнут, растопчут?

— Анастасия непонятным образом смогла им противостоять. По крайней мере, пока противостоит. Может быть, за счёт своей алогичности или…

Старик замолчал, задумчиво водя палкой по земле, рисуя непонятные знаки.

Я размышлял. Потом спросил у него:

— Зачем же она мне твердила всё время: «Я — человек, женщина», если она — богиня, как вы говорите?

— В земной, материализованной жизни своей она просто человек, просто женщина. И хотя образ жизни её несколько необычен, она так же, как и все люди, может радоваться и печалиться, любит и хочет быть любимой. Всё, чем она владеет, присуще человеку. Человеку в своём первозданном виде. Казавшиеся необычными её способности теперь не покажутся тебе фантастичными, когда ты узнал о том, что говорит о них ваша наука. И ещё многим непонятным её способностям будут найдены объяснения. И все они будут доказывать, что она просто человек, просто женщина. Лишь столкнувшись с одним явлением, и тебе это предстоит, ты не сможешь его понять. Не сможет наука объяснить его. Не знает и мой отец, что это такое. Подобное у вас называют «аномальным явлением». Но я прошу тебя, Владимир, не отождествляй это явление с Анастасией. Оно бывает рядом с ней, но оно не в ней. Попробуй найти в себе силы увидеть, почувствовать в ней просто человека. Она старается быть как все. Для чего-то ей это нужно и важно доказать, что она человек. Это трудно даётся ей, потому что принципы свои не может она нарушить при этом. Но ведь свои принципы есть у каждого?

— А что это за явление, которому вы определение не даёте и в котором наука никак не разберётся?

Посмотрите также эти записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Книги