БОЙ НЕ ПОСЛЕДНИЙ РАДОМИРА

31

В счастливой жизни проходили годы. Уже в своих поместьях дети жили, внуки, правнуки. Но не покинула любовь Радомира и Любомилу. Хотя и были они седыми, но с каждым годом будто бы счастливей становились.

Радомир, седой старик, стоял один на выходе с поместья своего. Смотрел на дорогу, которая к пригорку шла и за пригорком исчезала. По этой вот дороге два дня назад ушли сражаться сыновья его и внуки. Даже внучки ещё несовершеннолетние ушли.

Враг необычный был пред ними. Привёл князь людей каких-то из другой страны в чёрных одеждах. длинных, монахами их почему-то звали. И объявили всем селеньям, что до сих пор неправильно все жили. Что верования и обряды давешние нужно упразднить, другому богу преклонить колени.

И князь со свитой и с дружиной преклонили их. Как только веру князь принял иную, то люди в чёрном его власть от Бога данной объявили.

Еще с чёрными людьми пришли солдаты, их в одеянье княжеской дружины облачили.

Они по очереди на селенья нападали и требовали, чтоб все по-новому о боге думали. Кто не хотел их богу преклоняться, мечом рубили, жгли дома, сады.

Старейшины родов совет держали, как быть? Монахов призывали на совет и князя, но им монахи с князем говорили о благе высшем, что для всех бог новый принесёт, тем в заблуждение вводили не понятным никому ученьем. С невиданным доселе явлением старейшины столкнулись. Когда противник явный на селенье нападал, мужчины всех родов объединялись в ополчение быстро, врага с земли своей сгоняли дружно.

Но здесь монахи в чёрном о любви, покорности твердили. О благе говорили, о чудной райской жизни всем, кто новой вере подчинится.

Старейшины не сразу понимали, что за красивыми словами, как за щитом, скрывалась сущность, вовсе не от Бога посланная им.

Ведрусский бог не действовал мечом. А за монахами дружины агрессивные сгояли. Жители некоторых селений в леса ушли. Другие в бой вступали. Кто-то в раздумье был глубоком.

И на рассвете видел Радомир, как уходили из поместья его внуки, сыны его с поместий по соседству. Собрались в час ранний у поместья Радомира как будто сговорились накануне.

«Конечно, сговорились», — Радомир решил, ведь накануне старший сын, их с Любомилой первенец, сказал:

— Уходим завтра мы на игрища военные. Учиться будем, как врагов на наши земли не пускать.

Они ушли, и близился к закату день второй, их не было. И Радомир седой смотрел всё на дорогу.

Вдруг на пригорке возник всадник. Во весь опор он мчался по дороге к поместью Радомира. На скакуне лихом старец седой, как Радомир, сидел умело. В нём друга детства своего Аргу узнал, прищурясь, Радомир.

Кряхтя с коня слез седой всадник и быстро стал Радомиру говорить:

— Кто у тебя остался в поместье? Только быстро говори.

— Хлопочет Любомила над вечерею да младший правнук с вопросами к ней пристаёт, — спокойно Радомир ответил и добавил: — Ты как-то странно, Арга, беседу со мной начал с вопроса сразу, даже здравия не пожелал.

— Мне некогда, спешу. И ты бери скорей двух лошадей, продуктов на три дня и с Любомилой, правнука с собой взяв, со мной немедленно скачите.

— Куда?

— В леса к древлянам. Там одна семья мне хорошо знакома, она нас приютит. В глуши лесной нас не найдут враги. Года пройдут, быть может, образумится народ.

— Спасёшь ты правнука, Радомир, а значит, род спасёшь.

— А я считал, ты в помощь ко мне прискакал, Арга.

— Вот два меча ведрусских приторочены к твоему седлу, зачем они тебе, коли в лесу собрался от врагов скрываться?

— Мечи так просто. Драться я ни с кем не собираюсь.

— Их множество, они нас победят. К чему бессмысленное умиранье?

— Да, я знаю, ты никогда ни с кем, Арга, не дрался,  даже на Масленицу в играх не участвовал мужских.

— Речь не о том сейчас. Ты знаешь, Радомир, и знаю я: жизнь человека может вечной быть, в тело земное душа вновь может воплотиться. Но для тогоне должен думать перед смертью о смерти человек.

— В будущее прекрасное мысль направлять необходимо. Где мысль окажется, там вновь и возродится человек.

— Я знаю всё это, Арга, с тобою вместе у волхвов учились.

— Тогда ты должен помнить, Радомир, в бою ты можешь ранен быть смертельно и не успеть помыслить о новом воплощении своём.

— Я помню, но с поместья родового не смогу уйти,  Арга. Оно живое, не поймёт, зачем его хозяин-друг вдруг предаёт любовь дарившее ему пространство? Врагу на растерзанье оставляет.

— Живое, не поймёт. Сентиментальным был всегда ты, Радомир, таким остался. Что ж, оставайся. Оставайся.

Арга прошёлся быстро взад-вперёд, коня по холке потрепал, вновь к Радомиру подошёл. Два седых старца стояли друг против друга и молчали. О чём сердца у них стучали, сейчас никто не скажет. Мысли о разном были у седых друзей, быть может. И вновь взволнованно заговорил первым Арга.

— Ты оставайся, коль решил так, Радомир. Но… но… отдай мне Любомилу, правнука, коня: пусть хоть они спасутся. Ты оставайся, коль с живым своим пространством не хочешь расставаться.

На друга Радомир взглянув, ответил:

— Ты с Любомилой можешь сам поговорить, Арга.

— Я знаю, ты её всю жизнь любил. Поэтому не смог жениться ни на какой девушке другой, своё поместье родовое обустроить.

— Кто? Я? Любил? Да что за бред! — Арга вдруг вновь прохаживаться быстро стал, как будто сам себя он убеждал. — Художник я, картины рисовать всю жизнь хотел да статуэтки вырезать. К чему жена мне?

— Я — друг твой, решил род помочь тебе спасти. А Любомилу я совсем забыл.

— Художник ты, Арга, великий. И резчик лучший.

— Дома селений многих тобой статуи сделанные украшают. Да только люди знают, все женщины твоих картин на Любомилу обязательно похожи. И статуэтки тоже.

— Похожи? Так и что ж с того? Я совершенствую в картинах тип одного лица.

— Всю жизнь свою любовь ты тщательно скрывал,

— Арга. Скрываешь и сейчас. Я у сосны был, что у леса на краю стоит одна. Любил ты часто, знаю я, сидеть под ней и вырезать из дерева свои статуэтки. Там твой тайник нашёл недавно я, там недоделанною спрятана твоя работа. На ней красавица-девица усмиряет горячего коня. Так только Любомила могла делать, и это знаешь ты и я.

— Любил, не любил, рисовал, вырезал. Речь не о том сейчас, пойми, — немного помолчав, Арга воскликнул, почти крикнул:

— Радомир! Радомир, все сыновья твои в бою погибли, погибли внуки все.

Радомир, внешне спокойный, смотрел на Аргу и молчал.

— Спасайся, — Арга продолжал. — Я видел перед боем их. Отговорить попытался вступать в неравный бой. Твой старший сын, твой первенец, он, как и ты, он — копия твоя…

— Ты медлишь, Арга, говори, какой ответ дал старший сын? — у друга детства Радомир спросил, как будто не волнуясь.

— Он говорил: «Мы примем бой. Монахов чёрных задержим хоть на час иль два». — «Для чего вам погибать? Зачем нужны вам эти два часа?» — у сына спрашивал я твоего.

— «Так наша вся семья решила на совете», — ответил старший сын твой, Радомир. Он говорил: «Пусть жизнь счастливая, хотя б на два часа продлится наших родителей — Радомира, Любомилы».

— Они вместе с детьми из соседних с вашим селеньем сдерживали превосходящих в численности воинов, монахов чёрных, целый день. Потом детей монахи всех изрубили, вернулись в логово своё, а поутру направятся к поместью твоему.

— Радомир слушал друга и молчал. Арга взволнованно всё продолжал:

— Я прискакал помочь вам род спасти. Я знаю, знаешь ты: вновь воплотиться можно на Земле. Но гарантий больше будет в родственное тело воплотиться. Один лишь правнук вам способен род продлить. Отдай мне Любомилу с правнуком, я их…

— Вдруг словно споткнулся Арга на слове, замолчал, смотреть стал мимо Радомира. В ту сторону и повернулся Радомир. Позади него, к дереву прислонясь, стояла Любомила, из глаз слезинки скатывались, и рука, прижатая к груди, дрожала.

— Ты слышала, что говорит Арга? — спросил у Любомилы Радомир.

— Да, слышала, — ответила дрожащим голосомона.

— Так что ж ты плачешь, Любомила? — к ней обратился подошедший Радомир и волосы стал гладить, руку целовать. — Отдали свои жизни дети за наш счастливый день. Негоже нам его в печали проводить.

— Негоже — сквозь слезы улыбнулась Любомила.

— Ты умная, моя жена. Ты мудрость у волхвов лучше других познала. Придумай, как остаток дня счастливо провести нам, ночь и утро.

— Подумаю, чтобы детей не огорчать, пойдём в Любви пространство наше. Там правнучек, его пора кормить.

— И, взявшись за руки, они пошли к входу в поместье родовое.

— Арга в седло влез и кричал им вслед:

— Безумцы, дураки сентиментальные вы оба. Спасаться надо. Нельзя вам бой ни с кем принять, пораненные, вы, может, не успеете послать в пространство мысль о воплощении своём. Я вот сейчас умчусь, спасусь. И вам спасаться предлагаю.

Радомир у входа обернулся и ответил другу своему седому:

— Спасайся сам, Арга. Скачи в укрытие лесное, спасенья путь у нас другой.

— Арга коня пришпорил, на дыбы поднял и поскакал в лес во весь опор.

Посмотрите также эти записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Книги